©
Фрагмент. Фото - сайт Лувра
"Кошмарная элегантность" Антуана Карона
Картина «Массовое убийство по приказу триумвиров» (фр. Les Massacres du Triumvirat, 1566), является единственным подписанным и датированным произведением французского художника-маньериста Антуана Карона (1521-1599). На ней изображены события, происходившие в Древнем Риме в 43 г. до н. э. — во времена правления Второго триумвирата (Марка Антония, Октавиана и Лепида). В действительности же она служит аллегорией на трагические события, происходившие при жизни автора.
«Массовое убийство по приказу триумвиров» (1566). Фото - сайт Лувра
В апреле 1561 года во Франции сложился союз трех ревностных католиков (Анна де Монморанси, Франсуа де Гиза и Жака д’Альбона), который современники также называли «триумвиратом». Карон (придворный художник Екатерины Медичи - королевы Франции 1547-1559 гг.), изображая известный античный сюжет, стремился передать весь ужас гражданской междоусобицы своего времени.
Фрагмент. Фото - сайт Лувра
Картина выполнена в стиле северного маньеризма и отличается «кошмарной элегантностью». Художник наполнил полотно узнаваемыми римскими памятниками, хотя сам никогда не бывал в Италии.
Фрагмент. Фото - сайт Лувра
Философ Жак Деррида рассматривает эту картину в своей книге «Истина в живописи» (La vérité en peinture, 1978). Он использует её в целях философского осмысления насилия и власти.
Фрагмент. Фото - сайт Лувра
Деррида обращает внимание на то, как картина изображает насилие, санкционированное государством. Для него это пример «учредительного насилия», которое стоит у истоков политического порядка и закона. Триумвиры на полотне не просто совершают преступление, они устанавливают новый режим через уничтожение старого: «Мы видим триумвиров, сидящих с ледяным спокойствием. Это спокойствие власти, которая уже не боится возмездия, потому что она сама теперь диктует, что есть справедливость, а что — преступление».
Фрагмент (в центре - триумвиры). Фото - сайт Лувра
Деррида развивает идею о том, что границы произведения искусства (рамка, контекст) не являются внешними по отношению к нему. В случае с Кароном исторический контекст (Религиозные войны во Франции XVI века) и античный сюжет неразрывно связаны.
Фрагмент. Фото - сайт Лувра
Насилие на картине «обрамлено» классической архитектурой, что создает дистанцию и в то же время подчеркивает вечность этого процесса: «Архитектура Рима на полотне Карона — это не просто фон. Это парергон, который берет насилие в рамки, делает его "классическим" и величественным, тем самым скрывая его невыносимость» (в центре картины изображены Колизей и Пантеон; слева мы видим Арку Септимия Севера, колонну Траяна и статую Аполлона Бельведерского, а справа - Арку Константина и статую Марка Аврелия).
Фрагмент. Фото - сайт Лувра
Деррида отмечает странное сочетание жестокости на переднем плане и невозмутимости античных памятников на заднем. Архитектура и монументальная скульптура выступают у Карона репрезентацией имперской мощи и безразличия истории к индивидуальной смерти.
Фрагмент. Фото - сайт Лувра
«Эта картина — не просто изображение исторической резни; это репрезентация того, как закон учреждает себя через насилие, превращая кровавый хаос в упорядоченную панораму под надзором архитектуры. Триумвиры здесь — не преступники, стоящие вне закона, а архитекторы нового порядка, которые стирают старый мир, чтобы воздвигнуть на его костях монументальность государства».
Фрагмент. Фото - сайт Лувра
«Зритель этой картины поставлен в позицию соучастника: мы смотрим на этот "колоссальный" ужас с той же дистанции и той же эстетической завороженностью, с какой архитектура взирает на трупы у своих подножий».
Фрагмент. Фото - сайт Лувра
Деррида подчеркивает, что «колоссальность» картины заключается не в её размере (116х195 см), а в этой пугающей способности превращать политическое убийство в «прекрасное» и «законное» зрелище.
Фрагмент. Фото - сайт Лувра
Власть и насилие. История вопроса
Связь между жаждой власти и удовольствием от насилия наиболее глубоко исследовали философ Фридрих Ницше и социолог Эрих Фромм. В своих трудах Ницше отмечал, что стремление к власти — это фундаментальная движущая сила человека, а для деструктивных личностей доминирование и причинение страданий другим становится главным подтверждением их собственной силы и превосходства.
Эрих Фромм (в книге «Анатомия человеческой деструктивности») выделил особую форму страсти — садизм. Фромм объяснял, что суть садизма не обязательно связана с физической болью; это фундаментальное стремление получить абсолютную власть над другим живым существом, превратив его из человека в вещь. Садист, по Фромму, испытывает наслаждение и восторг, ощущая себя полным хозяином чужой судьбы и воли.
Другой психолог, Альфред Адлер, изучая невротические комплексы, прямо указывал, что стремление к личной власти часто является гиперкомпенсацией за чувство собственной неполноценности. При этом самоутверждение через насилие и подавление других людей рассматривалось им как ложный и деструктивный путь.
Если рассматривать это явление в искусстве и литературе, то самую известную формулировку этой мысли вложил Михаил Булгаков в уста Иешуа Га-Ноцри в романе «Мастер и Маргарита»: «...всякая власть является насилием над людьми». Впрочем, в этих словах просматривается влияние христианского анархизма, в частности, учения Льва Толстого.
Жак Деррида: концептуальное насилие и «перформанс силы»
Жак Деррида рассматривал проблему власти и насилия совершенно иначе, чем Фромм или Ницше: его интересовала не психология садизма или личные мотивы тиранов, а структурное, системное насилие, заложенное в самом языке, законе и государстве.
Деррида утверждал, что любая политическая власть и правопорядок неразрывно связаны с насилием в самом своем основании. Приходя к власти, люди используют насилие не из индивидуального каприза, а потому что сама природа властных институтов требует подавления и исключения «другого».
В своем знаменитом эссе «Сила закона: мистический фундамент авторитета» Деррида анализирует, как создаются государства и законы. Акт создания любого нового государства, конституции или закона всегда незаконен по отношению к старому порядку. Он утверждается силой.
Чтобы власть казалась легитимной, этот первый насильственный акт скрывается за «мистической» стеной авторитета, традиций и идеологии. Власть предержащие навязывают обществу язык и правила, которые объявляются «справедливыми», хотя в их основе лежит чистый перформанс силы.
В книге «О грамматологии» Деррида вводит концепцию «архе-насилия» (первичного насилия).
С точки зрения деконструкции, насилие начинается задолго до того, как правитель отдаст приказ о казнях или подавлении. Само разделение людей на категории (например: «граждане» и «неграждане», «нормальные» и «ненормальные», «свои» и «чужие») — это уже акт концептуального насилия.
Государственная власть, по Деррида, держится на этой способности классифицировать и навязывать свои смыслы, стирая уникальность конкретного человека.
Вступая в полемику с Эмманюэлем Левинасом в работе «Насилие и метафизика», Деррида развивает мысль о том, что всякая попытка власти подчинить, «понять» или полностью ассимилировать другого человека является насилием. Стремление свести уникальность («Другого») к жесткой системе («Своему») — это и есть философский корень тоталитаризма и деспотизма.
Таким образом, для Деррида стремление к власти — это не психологическая жажда садистского удовольствия, а неизбежное участие в машине системного насилия. Тот, кто занимает место во власти, автоматически становится проводником этого насилия, так как сама структура закона и государства держится на исключении, подавлении и жестком категорировании людей.
История картины
Согласно данным Лувра, это полотно, возможно, было заказано Огюстеном Лемуссом, аптекарем и соседом Антуана Карона в 1566 году. Изначально оно представляло собой единую панель, которая впоследствии была разрезана (видимо, для использования в качестве ширмы).
Картина, возможно, была продана в 1770 или 1779 году, а затем она снова появляется - на этот раз уже в коллекции сэра Джона Макферсона Бракенбери в Вандсворте. 24 июня 1823 года картину продали на аукционе Christie's в Лондоне арт-дилеру Адамсу за 8 фунтов 18 шиллингов 6 пенсов. В 1913 году в Лондоне картина была приобретена маркизом де Жонкуром и затем подарена им Лувру в 1939 году.
3528